Блог

Смотреть
Главная » 2017 » Сентябрь » 12 » Бунины: Иван Алексеевич и Яков Иванович.
18.52.56
Бунины: Иван Алексеевич и Яков Иванович.
Не могу пройти мимо сложившегося по воле случая расклада, в котором соприкоснулись эти очень-очень дальние родственники и очень-очень разные люди, причем произошло это в Одессе. Но не стану забегать вперед.
... В мае 1882 года Одессу облетела весть о том, что сюда направляется новый полицмейстер. Слухи вполне оправдались: 2 (14) июня вновь назначенный руководитель городской полиции прибыл курьерским поездом на железнодорожный вокзал, где его встречали два помощника полицмейстера, Лохвицкий и Менчуков. В тот же день он представился генерал-губернатору и градоначальнику, а наутро приступил к исполнению своих обязанностей: принимал участковых полицейских приставов и их помощников, обревизовал кассу, находившуюся в ведении исполняющего обязанности полицмейстера, потомственного флотского офицера, капитан-лейтенанта Владимира Платоновича Перелешина. Это и был майор Яков Иванович Бунин, служивший прежде полицмейстером в Бердичеве. Как и его одесский предшественник, полковник К. М. Минчиаки, он числился по армейской пехоте и состоял при МВД с откомандированием в распоряжение Одесского градоначальника.
Назначение это, возможно, как-то связано с обстоятельствами, сложившимися после погрома 1881 года и последовавшей волны насилия. По некоторым данным, полиция не только должным образом не препятствовала, но в ряде случаев даже потворствовала погромщикам. Надо полагать, Бунин в подобной трудной ситуации более успешно справился со своими обязанностями в Бердичеве, нежели его одесские коллеги.
Тут, однако, возникла довольно щекотливая проблема. Дело в том, что в этнически полихромной Одессе с давних пор полицейскую службу несли и евреи, скажем, исполнявшие обязанности десятских еще во времена градоначальства герцога Ришелье. И гораздо позднее местные полицейские-евреи находились на хорошем счету, не раз проявляли превосходную выучку, мужество, не говоря уже о смекалке. В полицейской хронике одесской периодической печати сохранилось немало упоминаний, скажем, о городовых-евреях, задерживавших опасных преступников, рискуя жизнью. Так, в 1870-е годы за мужество и героизм, проявленные в ходе оперативных мероприятий, были, например, официально поощрены начальством городовые Моисей Гербер и Аарон Рабинович.
А какой оценки достойны полицейские агенты-евреи, самоотверженно и, главное, результативно проведшие операцию по разысканию похищенной из кафедрального собора знаменитой Касперовской чудотворной иконы! Святой образ был обрамлен в ризу, украшенную бриллиантами на сумму от 6 до 7 тысяч рублей. Преступники выкрали также и около тысячи рублей «из главной выручки». «Киот, в котором была чудотворная икона, — сообщал полицейский хроникер, — найден без малейшего повреждения и отпертым, а по обеим сторонам киота — серебряные привески в значительном числе, не похищенными». По горячим следам были взяты соборный сторож и некий кузнец, подделавший ключи. Учитывая особые обстоятельства, городская дума дополнительно финансировала расследование, которое благополучно завершилось, благодаря расторопности упомянутых агентов: через три с небольшим недели святыню возвратили на прежнее место. Но поскольку риза была испорчена, то «одесский интернационал» пожертвовал немалые средства на изготовление новой. В числе жертвователей — и Маразли, и Толстой, и Родоканаки, и Новосельская, и Севастопуло, и Уточкин (отец), и Кандинский (отец)...
Но на этом сюжет не кончается. Главного обвиняемого по этому делу, Петра Соколовского (Фисенко), удалось схватить лишь почти четыре месяца спустя. И в самый момент задержания «Фисенко... выстрелил из револьвера и ранил в живот виленского мещанина Хаима Зладовского, содействовавшего помощнику пристава Бульварного участка Васильеву к розыску как его, Фисенко, так и других преступников». В публикациях о судебном разбирательстве этого дела упоминаются «два полицейских сыщика-еврея», выследивших злоумышленника и способствовавших его аресту.
Что касается Зладовского, то, по одной версии, револьвер оказался со слабой «убойной силой», и сыщик получил лишь контузию в живот. Согласно другой, полицейского агента спасла книга (или «кондуит»), которую он носил за поясом. Так или иначе, повреждение было незначительным. Говорят, много позже этот любопытный сюжет использован Александром Козачинским в повести «Зеленый фургон»: припоминаете эпизод, когда бандит Червень выстрелил в гимназиста Володю, и пуля застряла в книге.
Примеры усердной и поистине героической службы одесских полицейских-евреев можно умножить, но вернемся в год 1882-ой. Не прошло и десяти дней после вступления в должность, как Я. И. Бунин сделал весьма примечательное распоряжение «об удалении со службы всех городовых еврейской национальности и непринятии на будущее время на службу при полиции евреев». Комментируя постановление, не следует, однако, особенно сгущать краски: можно представить себе незавидное положение, в котором оказывались единичные полицейские чины из евреев в разгар погромов. Пожалуй, новый полицейский начальник поступил как раз дальновидно.
В защиту Якова Ивановича свидетельствует на редкость продолжительная и честная служба в должности одесского полицмейстера на протяжении более двух десятилетий (1882-1903) – экстраординарный пример. Он дослужился в этой должности до полковника, а под занавес получил генерал-майора. И, надо заметить, то были все же годы хрупкого социального равновесия, без серьезных межэтнических конфликтов. Вообще давно пора расстаться с иллюзией об Одессе как о космополитическом Эдеме: едва ли в каком другом российском городе было столько же кровавых разборок на почве межнациональной розни. Поэтому поддержание хотя бы относительной социальной стабильности надо записать Бунину в актив.
В числе прочих наград он был, между прочим, отмечен турецким орденом Меджидие 3-й степени. Султан поощрил его за поимку турецких уголовников, бежавших в Одессу, причем император Александр III выразил соизволение на ношение одесским полицмейстером этого зарубежного знака отличия. Вместе с замещавшим Бунина во время отпусков подполковником П. А. Власто-Маюровым они курировали многочисленный институт ночных сторожей, формировавшийся из отставных нижних чинов, бессрочно отпускных, запасных, единичных крестьян и мещан, сыгравший важную роль в борьбе с криминалитетом.
Коль скоро я упомянул Павла Алексеевича Маюрова (1847-1887), уместно рассказать следующую трагикомическую историю. Старший адъютант командующего Одесским военным округом, участник русско-турецкой войны 1877-1878 годов, кавалер нескольких орденов, он происходил из старинного греческого купеческого рода Власто, и был усыновлен выдающимся ученым-энциклопедистом, заслуженным боевым офицером, близким к М. С. Воронцову человеком, действительным статским советником Алексеем Ивановичем Маюровым, построившим так называемый круглый дом на Александровской площади.
Павла Алексеевича настолько любили одесситы и одесситки (богатый и щедрый холостяк!), что не пожелали смириться с его кончиной. А потому вскоре после погребения с подачи «светских львиц» активно распространились слухи о его мнимой смерти. О том, что его будто бы похоронили заживо, а затем могилу вскрыли и констатировали смерть от удушья. Эти слухи представлялись настолько убедительными, что полицмейстер Я. И. Бунин был вынужден дать в прессе официальное опровержение.
«В марте месяце с. г. в Одессе умер подполковник Власто-Маюров, - сообщал «Одесский вестник». - Недели через полторы после его погребения в городе стали циркулировать слухи о том, что в действительности в его смерти возникло сомнение и что тело умершего, по распоряжению полиции, было вынуто из гроба, причем будто бы врачи констатировали смерть от удушения уже в могиле. В интересах истины нахожу полезным объявить, что означенные слухи не имеют никакого разумного основания. В виду их, полиция вынуждена была проверить их тщательным дознанием, причем, конечно, бесполезно было тревожить самую могилу покойного, т. к. установлено, что первое известие о мнимой смерти Маюрова получено было от одной из посетительниц могилы покойного, на 9-й день после его погребения. Одесский полицмейстер Бунин».
Другой привлекающий внимание эпизод полицмейстерства Бунина связан с приключениями на одесском театре и экспроприаторскими действиями легендарной Соньки Золотой ручки, но эта пикантная история широко растиражирована газетой «Одесская почта» еще в 1913 году, а затем неоднократно пересказывалась в СМИ.
В какой степени родства состояли Иван Алексеевич и Яков Иванович Бунин? В весьма отдаленной, однако, несомненно, происходили от одного старинного корня (см. историю дворянских родов России), известного в Воронежской, Орловской, Рязанской и Тамбовской губерниях; примечательно, что среди родоначальников два Якова, в том числе Яков Иванович. Писатель Иван Алексеевич Бунин – из Орловской, полицмейстер Яков Иванович – из Тамбовской губернии, где и провел последние годы после оставления Одессы, предварительно пожив некоторое время в Санкт-Петербурге.
Когда и при каких обстоятельствах они пересеклись в Одессе? В середине 1890-х одесский градоначальник П. А. Зеленый и полицмейстер Я. И. Бунин внимательно контролировали цензуру местных периодических изданий: "Одесский листок", "Одесские новости" и др., получали информацию о благонадежности сотрудников и корреспондентов этих газет. Подобная практика сохранялась и позднее. В 1898 году в поле зрения властей оказался новый автор «Южного обозрения» И. А. Бунин, живший, как известно, по Херсонской улице, № 44 (тогда - № 40), у своего тестя, редактора этой газеты Н. П. Цакни. По поручению полицмейстера пристав Херсонского участка надворный советник Эраст Михайлович Лысенко тщательно навел соответствующие справки и доложил своему начальнику следующее:
«Секретно.
Имею честь доложить Его Высокородию, господину одесскому полицеймейстеру, что потомственный дворянин Орловской губернии Иван Алексеевич Бунин, как оказалось по собранным сведениям, от роду имеет 27 л., вероисповедания православного, окончил курс гимназии, лично принадлежащего имущества не имеет, а имеет не разделимое имение с братьями в Елецком уезде, Орловской губернии, состоит сотрудником газет и журналов «Русское богатство», «Сын отечества» и «Вестника воспитания», приблизительно зарабатывает литературным трудом до 200 руб. в месяц. Бунин постоянно жил в г. С.-Петербурге, а последнее полугодие в Одессе, поведения он за указанное время был хорошего, в образе жизни ничего предосудительного замечено не было и судимости не подвергался. 17 декабря 1898 года».
Три дня спустя полицмейстер переадресовал информацию о своем дальнем родственнике исправляющему должность градоначальника графу П. П. Шувалову, и на том дело кончилось.
Представленный здесь мною автограф Я. И. Бунина (1890) любопытен в контексте изучения истории местного еврейства. В обязанности городской полиции, в частности, входило составление по заданию градоначальника списков прихожан одесских синагог и молитвенных домов. Списки, некоторые из которых сохранились до сих пор, сами по себе весьма значимый исторический первоисточник, которым пользуюсь и я. Но это тема отражена в моей книге «Очерки ранней истории евреев Одессы» (2013).
Остается прибавить еще несколько штрихов к портрету Якова Ивановича Бунина. Общественная его деятельность в Одессе представляется довольно масштабной. Помимо полицмейстерства, он был одним из директоров Одесского Комитета попечительного о тюрьмах общества, членом Одесского по фабричным делам присутствия, почетным членом правления Императорского Российского общества спасения на водах, почетным членом Одесского общества призрения неимущих и помощи нуждающимся (его особенно почитают как председателя Распорядительного комитета приюта для нищих на Скаковом поле; Бунин энергично курировал строительство приюта, в котором помещался храм во имя Св. Александра Невского, а равно иудейская молельня), товарищем председателя правления Одесского общества покровительства животным, членом правления Попечительного общества о Доме трудолюбия.
Когда-то я публично иронизировал по поводу переименования бывшей Полицейской (Розы Люксембург) улицы, где в доме Городской полиции много лет Я. И. Бунин жил на служебной квартире, в улицу Бунина – не полицмейстера, понятно, а писателя. И в самом деле, получился какой-то забавный экивок. Утешимся тем, что таким образом как бы увековечены имена обоих дальних родственников )))
Что касается одесских автографов Ивана Алексеевича Бунина, ко мне попал один из них, аккурат времен "окаянных дней" (1919 г.). Пару лет назад подарил в числе прочих Государственному архиву Одесской области,
                                   Олег Губарь
Категория: История Одессы. Люди, дома, улицы. | Просмотров: 17 | Добавил: Admin | Теги: одесса, улицы, дома, люди
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Подпишитесь на наши новости по e-Mail:

FeedBurner

< < < <Одесса от А до Я